День народного единства, который Россия отмечает 4-го ноября с 2005 года, постепенно становится одним из самых важных национальных Праздников. При этом немногим пока известно, что к нему тесно примыкает еще один памятный День – День 2-го ноября. Чем же он памятен?    

     Когда будет восстановлена Российская империя, ее исторический статус и миссия среди народов, одним из ключевых государственных праздников, по мнению Международного русского Проекта «МЫ», станет День Российской империи. Отмечать его будут 2-го (второго) ноября, непосредственно предваряя другой, не менее торжественный праздник – День народного единства, восходящий к важнейшим историко-культурным и духовным составляющим русского народа. А именно – финалу Великой Смуты XVII века и празднику иконы Казанской Божьей матери, которая вдохновляла воинов народного ополчения Минина и Пожарского на борьбу с супостатами-иноземцами, засевшими в Кремле и обезумевшими от русской крови и истязаний русских людей.
       Что же представляет собой 2-е ноября, какое судьбоносное событие отметило этот день в жизни и судьбе Русского государства? Почему великая дата почти исчезла сегодня из памяти русского народа? Не потому ли, что еще в 1917-м русский народ пустился «во все тяжкие» новой Русской Смуты, нарушив великую свою клятву 1613 года и утратив не только собственное Русское государство, но и саму память о нем, польстившись на лживые посулы Западного проекта как вначале, так и в конце ХХ века?
        Когда Россия вернется к себе – своим историческим ценностям и идеалам, когда она вернет свое  историко-культурное «МЫ», а с ним – свое прошлое и будущее, когда не только примет статус империи, но станет той самой империей – доброй, свободной и великодушной, под православным куполом которой в братстве, равенстве и взаимности соединялись более ста пятидесяти народов, она больше не утратит из памяти, что именно 2-го ноября 1721-го историческое Русское государство впервые было провозглашено Российской империей. Провозгласив это, русский Царь Петр I, принял от Сената титул «Отца Отечества, Императора Всероссийского, Петра Великого».
        Изменение статуса государства и принятие Петром I императорского титула несло важнейшие перемены международного положения России. Оно означало выдвижение Русского государства на роль одного из главных лидеров мировой политики того времени. Императорский титул русского Царя сразу признали Пруссия и Голландия, затем Швеция (1723) и Турция (1739), Соединённое Королевство Британии и Ирландии (1742), Австрия (1742), Франция и Испания (1745), Речь Посполитая (1764). Это также означало, что Россия стала ближе западному сознанию, понимающему и принимавшему за высший знак цивилизованности язык силы, своей победы, материальных приобретений и перспектив Власти над другими народами. 
        Все, что способствовало превращению совсем маленького Московского княжества (50 тыс. кв. км.) в Московское царство и что предшествовало рождению Российской империи, чья площадь к ХХ веку составит 22,6 млн. кв. км. происходило на глазах Запада: к 1721 году это было победоносное завершение Петром I Северной войны и подписание Ништадтского мира 30 августа 1721 года. По его условиям Россия получала выход в Балтийское море, присоединяла территории Ингрии, часть Карелии, Эстляндии и Лифляндии. 
          Победа над Шведским королевством самим фактом своим возвышала международный авторитет России, выдвигая ее в число крупнейших и могущественных держав мира. В честь этих событий Сенат и Синод преподносят Петру титул Императора Всероссийского с формулировкой: «Как обыкновенно от римского сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар приношены и на статутах для памяти в вечные роды подписываны». Торжественная церемония вечной славы Российской империи и императора Петра Великого проходит в величественном Троицком соборе Санкт-Петербурга. После обедни и зачитывания текста мирного договора архиепископ Феофан Прокопович произносит проповедь, восхваляющую подвиги Царя. Затем от имени Сената, Синода и генералитета канцлер граф Г. И. Головкин обращается к Петру с просьбой принять новый титул. Под залпы орудий Адмиралтейства, Петропавловской крепости и 125 галер, введённых в Неву, Пётр I становится Императором. 
         Российская империя входила в новые права, используя весь набор внешних манифестаций силы, уверенности и участия в настоящим и будущим всего мира. В стремлении противостоять Западу Петр I уподобился ему, используя его же методы. Так, 2 ноября 1721 года Московское царство входило в статус великого православного государства согласно христианской идее переноса верховной власти – Translatio Imperii, подразумевающей его всемирный эсхатологический смысл. Идея Translatio Imperii становилась при этом частью концепции «Россия – Третий Рим», отраженной в официальном документе – Уложенной грамоте Московского Освященного Собора 1589-го при учреждении Московского патриархата с участием константинопольского патриарха и греческого духовенства. 
        В день 2 ноября 1721 года многие русские люди ожидали, как созданный веками небесный образ Святой Руси подкрепляется новым статусом и новыми возможностями Третьего Рима, уже признанного в 1589-м вселенским Православием в лице Константинопольского, Антиохийского, Александрийского и Иерусалимского патриархатов в качестве Удерживающего – Катехона. 
        Но, приняв ряд важных для развития России идей – уровня образования, научного, технического и технологического развития, которые великие плоды дадут в XIX веке, Петр I и русские монархи XVIII века – «эпохи дворцовых переворотов», от Екатерины I до Елизаветы Петровны, Петра III и Екатерины II (Великой), от духовной сути Третьего Рима отстраняются, чаще принимая ее в качестве геополитической концепции. При этом дух миродержательной империи удерживающего уступил духу земного могущества и абсолютизма, убивающего идею симфонии Церкви и государства. По лекалам протестантизма церковь становится одним из учреждений государства с государственными функциями, где священникам было «предписано, – указывает М. Назаров, – нарушать тайну исповеди», а несогласные «архиереи подвергались заключению, наказаниям кнутом, расстрижению». В русле такого «выхода» за границы идеи Третьего Рима, родилось то «русское западничество», которое два века подряд, через Русскую Смуту ХХ века, через «перестройку» финала ХХ века, будет пытаться навсегда «выкорчевать» из истории Русский проект всечеловеческой соборно-ценностной цивилизации и утвердить Западный проект цивилизации интересов во всех вариантах, каждый из которых в финале окажется цивилизацией смерти.
        Между тем с XIX века, параллельно развитию «русского западничества», с его пиететом перед Французской революцией и кровавыми потрясениями в Европе, идея Третьего Рима вновь «прорастает», трансформируясь и набирая силу у славянофилов и проходя через русский космизм XIX-ХХ веков. Здесь она обретает новое измерение становясь «точкой сборки» грядущей всечеловеческой соборно-ценностной и космической цивилизации. Фундаментально-соборные основы этой цивилизации, несущей свет высшей человеческой истины в ее прочном соединении с наукой исследует уже раннее поколение славянофилов – А.С. Хомяков, Ю.Ф. Самарин, И.В. Киреевский, у которых Третий Рим вновь возвышается до идеалов Святой Руси с ее уникальной ролью в истории: «неужели в чьих-либо глазах, – пишет Самарин, – Россия действительно имеет значение и силу только как великая европейская держава? Неужели не имеет ни силы, ни значения земля Русская, Святая Русь?» (День. № 36, 7 сентября 1863 г. С. 4-10). 
       У Н. Федорова, Вл. Соловьева, космистов XIX-XX веков Третий Рим в трансформированном образе православной Русской идеи становится трансцендентной силой, должной перевести историю из состояния «несовершеннолетия» в «совершеннолетие», то есть, из «эпохи слепой силы и смерти» к «эпохе разума и бессмертия» (Н. Федоров), перевести народы и человечество в «богочеловечество» (Вл. Соловьев) и обратить в великую «космическую силу» (К. Циолковский). «Человечество может и должно признать, – пишут космисты А.К. Горский и Н.А. Сетницкий, – что после его объединения перед ним стоит задача дальнейшего объединения всего мира. А это значит, что на нем лежит обязанность преобразования всего космоса, всего общества, всей человеческой природы. Это путь полного, совершенного преображения и победы над всяким распадом, дезорганизацией и тленьем, где бы и в чем бы оно ни заключалось» (Горский А.К., Сетницкий Н.А. Сочинения – М., Раритет, 1995. С. 22). И они указывают единственную силу, переводящую смерть и умирание в жизнь: «Я есмь путь, истина и жизнь» - свидетельствует Господь (Иоанн, 14, 5). Это и есть истинный путь имперского Третьего Рима, который при Петре I и последователях стал почти неразличим, скрытый человеческой жаждой славы, власти и богатства – человеческими интересами, которые выстилают путь к цивилизации смерти.
        Сегодня в России все чаще звучат слова и публикуются исследования, обращенные к имперскому пути России – Третьему Риму, Российской империи, Русскому проекту. Это симптоматично в условиях конца эпохи модерна и Западного проекта, у которого никаких идей, кроме инклюзивного мира в виде социотехнической конструкции цифрового технофашизма не существует. Реализуя интересы небольшой группы хозяев – высших олигархов, конструкция проводит форматирование и «отжим» людей и народов путем законов, полиции и системы «контроля и надзора», утилизирующей неспособных адаптироваться к ее требованиям– таков финал цивилизации интересов. На фоне активно реализуемых в мире событий, это начинают понимать и народы Запада. Это значит, что безгранично открытый во всечеловеческое будущее Русский проект и возрождение Российской империи – защиты и условия воплощения Русского проекта цивилизации ценностей, как нового этапа человеческой истории, становятся все более актуальными. 
        Мир не стоит на месте. Его путь – либо вниз, к постчеловечеству и технофашизму, либо вверх – к Новому уровню истории, откуда эпоха Нового времени, вплоть до ее финала – постмодерна, представится страшным кровавым кошмаром. И если удастся шагнуть вверх и повести за собой народы – день 2-го ноября станет великой вехой на этом пути, а его содержанием окажется и переосмысление пути, и очищение. Совсем не случайно этот День тесно примыкает к Дню народного единства.